В эти дни я нахожусь в Италии, куда приехал по делам, в том числе на презентацию одной из моих книг, недавно изданной на итальянском языке. И волей-неволей оказался свидетелем массовых протестов, охвативших Италию и другие европейские страны. За происходящим я следил не только по сообщениям СМИ, но кое-что видел и собственными глазами.
На мой взгляд, это очень опасный сигнал для всей Европы. Но поговорить я хотел бы прежде всего об Италии — стране, которую очень люблю, где живут моя сестра и её семья и с жизнью которой я достаточно хорошо знаком.
Часть нынешних протестов начинались с понятных и во многом справедливых требований молодёжи: улучшения состояния учебных заведений, увеличения финансирования образования, решения накопившихся социальных проблем. К этому добавилось недовольство ростом стоимости жизни и качеством государственных услуг.
Однако постепенно протестная повестка расширилась. К социальным требованиям добавились политические лозунги, а отдельные демонстрации переросли в столкновения с полицией, погромы и разграбление магазинов.
Особую тревогу вызывает возможность использования законного общественного недовольства радикальными политическими силами — от ультралевых движений до исламистских организаций.
Мне представляется, что одна из глубинных причин нынешнего европейского кризиса заключается в серьёзных просчётах миграционной и социальной политики.
Начнём с очевидного.
Миграция сама по себе — естественный процесс. Развитые страны нуждаются в дополнительных рабочих руках, и привлечение иностранной рабочей силы является экономической необходимостью. Но существует принципиальный вопрос: вы приглашаете людей работать или создаёте систему, при которой человеку порой выгоднее жить на пособия, чем трудиться?
Безусловно, гуманистические идеи, лежащие в основе европейской цивилизации, заслуживают уважения. Помогать людям, спасающимся от войн, диктатур и преследований, — нравственный долг цивилизованного общества. Но между помощью человеку, оказавшемуся в беде, и созданием условий для его постоянной зависимости от государственных пособий существует огромная разница.
Тем более что речь идёт о бюджетных средствах налогоплательщиков, которые могли бы направляться в том числе на развитие образования, неудовлетворительное состояние которого стало одной из причин нынешних протестов.

Я глубоко убеждён, что миграция должна быть трудовой, а не социальной. Человек, приезжающий в другую страну, должен работать, ассимилироваться, уважать её законы, культуру и традиции, приносить пользу принимающему обществу, а не существовать за счёт налогоплательщиков.

При этом часть мигрантских сообществ демонстрирует нежелание принимать европейские правила общежития. В отдельных случаях речь идёт уже не о трудностях адаптации, а о попытках навязать принимающему обществу собственное мировоззрение, несовместимое с европейской правовой и культурной моделью.
Особую опасность представляют радикальные исламистские движения, идеология которых предполагает глобальное торжество исламского порядка. Для некоторых из них мир по-прежнему делится на территорию ислама и территорию неверных, которая в перспективе должна быть подчинена исламскому правлению — посредством религиозной экспансии, политического давления или вооружённой борьбы.
На мой взгляд, основная ошибка европейской бюрократии заключается в том, что вместо того, чтобы дать человеку удочку, она слишком часто предпочитает раздавать рыбу.
Расскажу одну историю.
Мой знакомый, владелец крупной транспортно-логистической компании, работающей практически по всему Евросоюзу, недавно рассказал мне весьма показательный случай.
Ему требовался водитель большегрузного автомобиля. Он нашёл мигранта с необходимой квалификацией и предложил ему работу с хорошей зарплатой.
Человек сначала согласился, но затем подсчитал семейные доходы и отказался. Оказалось, что при выходе на работу он рисковал потерять социальные выплаты, которые получала его семья с пятью детьми.
В результате решил, что работать ему просто невыгодно.

Разумеется, один случай не характеризует миллионы людей. Но сама возможность возникновения подобных ситуаций заставляет задуматься о разумности существующей системы. Ведь это настоящий театр абсурда!

Примером принципиально иного, на мой взгляд правильного, подхода могут служить Объединённые Арабские Эмираты.
Там трудовая миграция построена вокруг конкретного рабочего места. Иностранные работники не имеют доступа к системе государственных социальных пособий, предусмотренных для граждан страны, хотя для них существуют трудовые гарантии и обязательства работодателей.
Логика проста: приехал работать — работай.

Но вернёмся в Италию.

Я считаю Джорджу Мелони одним из наиболее разумных и прагматичных руководителей современной Европы. Хотя ей приходится действовать в условиях сложной системы общеевропейских правил, обязательств и бюрократических ограничений.

Сегодня Европа оказалась перед непростым выбором: как сохранить гуманистические ценности, открытость и права человека, одновременно защищая собственные институты, границы, правовую систему и культурную идентичность.

Проблема в том, что значительная часть европейского политического класса воспринимает любую жёсткую позицию как отказ от гуманизма, не замечая, что отсутствие должной реакции на реальные вызовы может привести к утрате самих основ европейской модели.

Политика без конкретных требований — это не гуманизм. Это отказ от ответственности.

Однако последние решения итальянского правительства дают определённые основания для надежды. Похоже, Джорджа Мелони решила всё-таки напомнить, что демократия вовсе не обязана безучастно наблюдать, когда ей плюют в лицо.
После погромов в Милане правительство приняло решение направить в город дополнительно армейские подразделения для усиления безопасности, а также утвердило новые меры против массовых беспорядков и насильственных преступлений.
Не очередной круглый стол, не комиссия по изучению причин подростковой агрессии, не коллективный сеанс психотерапии с участием погромщиков.
Разумеется, речь не идёт об отмене права на протест или передаче армии полицейских полномочий. Военнослужащие будут помогать обеспечивать безопасность, а правоохранительные функции остаются за соответствующими органами.
Но политический сигнал очевиден.
Свобода демонстраций не включает свободу грабить, поджигать и избивать.
Потому что у человека, который всю жизнь работал, платил налоги, открыл маленькое кафе, магазин или мастерскую, тоже имеются права.
В частности, право однажды утром не обнаружить вместо своего бизнеса груду битого стекла и обугленные руины. И государство обязано защищать эти права ничуть не меньше, чем право граждан выходить на демонстрации.
Конечно, дополнительные военнослужащие и ужесточение наказаний сами по себе не решат накопившихся проблем. Необходимы серьёзные изменения миграционной, социальной и образовательной политики. Нужно создавать условия, при которых труд, законопослушание и интеграция становятся естественной основой жизни общества.
Но без восстановления элементарного правопорядка любые реформы рискуют остаться благими пожеланиями.
Как известно, история учит только одному: тому, что она ничему не учит правящие элиты.
И всё же я очень надеюсь, что нынешнее правительство Италии сумеет опровергнуть эту печальную закономерность.
Возможно, именно Италия сегодня способна показать другим европейским странам, что гуманизм вовсе не означает беспомощности, а демократия имеет не только право, но и обязанность защищать себя.

И от того, насколько решительно и разумно Европа сумеет воспользоваться этим правом, во многом зависит будущее европейской цивилизации.